Не верьте, что речь идет просто о местной проблеме: вероятно, дело касается наиболее решительного поворота европейской истории после падения Берлинской стены. Слушайте, как Москва подает голос: «геноцид!», винит Путин, который не удосужился произнести это слово в 50-ю годовщину Аушвица; «Мюнхен!», упоминает Медведев, намекая, что Грузия с ее 4,5 миллионами жителей – это реинкарнация Третьего Рейха. Мы воздержимся от того, чтобы давать оценку умственным способностям этих руководителей. Но можно догадаться, что, демонстрируя возмущение, они заявляют о своей готовности нанести мощный удар. Очевидно, кремлевские политтехнологи ревизировали классику тоталитарной пропаганды: чем крупнее моя ложь, тем она правдоподобнее.

Кто первый выстрелил – вопрос устаревший. Грузины покинули Южную Осетию, территорию, которая, согласно международному праву, давайте об этом вспомним, относится к их юрисдикции. Они ушли из приграничных городов. Быть может, нужно, чтобы они оставили еще и свою столицу? Истина в том, что эта интервенция российской армии на чужую территорию, против независимой страны-члена ООН, – первая после вторжения в Афганистан. В 1989 Горбачев отказался послать советские танки против Польши Солидарности. Пять лет спустя Ельцин воздержался от того, чтобы ввести российские дивизии в Югославию для поддержки Милошевича. Путин лично не рискнул дать войска на подавление «революции роз» (Грузия, 2002) и потом «оранжевой революции» (Украина, 2004). Сегодня все изменилось. И у нас на глазах появляется новый мир, с новыми правилами.

Что предприняли Европейский Союз и союзные государства, чтобы помешать вторжению в Грузию, дружественную им страну? Будет ли Михаил Саакашвили, прозападный лидер, демократически избранным, изгнанным, замененным марионеткой или повешенным на конце веревки? Будет ли в Тбилиси установлен такой порядок, как в Будапеште в 1956 и в Праге в 1968? На эти простые вопросы навязывается единственный ответ. Нужно спасти демократию, которой угрожает гибель. И это касается не только Грузии. Это касается Украины, Азербайджана, Центральной Азии, Восточной Европы, Европы вообще. Если мы позволили танкам и бомбардировщикам уничтожать Грузию, мы показали всем близким и менее близким соседям Большой России, что мы никогда их не защитим, что наши обещания – это клочки бумаги, что наши добрые чувства – пустые слова и что от нас им нечего ожидать.

Остается мало времени. Давайте для начала назовем агрессора: Россия Путина и Медведева, этого замечательного и загадочного «либерала», как предполагается, уравновешивающего национализм первого. Давайте покончим затем с политикой уверток и пустых обещаний: 200 000 убитых в Чечне, «террористов»; судьба Северного Кавказа, «внутреннее дело»; Анна Политковская, самоубийца; Литвиненко, НЛО… И давайте, наконец, признаем, что путинская автократия, родившаяся по милости непонятных покушений, окровавивших Москву в 1999, не является ни надежным партнером, ни тем более дружественным государством. По какому праву эта Россия, агрессивная и лживая, еще и член Большой Восьмерки? Почему она заседает в Совете Европы, учреждении, призванном защищать ценности нашего континента? С какой стати поддерживать тяжелые инвестиции, в частности, немецкие, в газопровод под Балтийским морем для единственной выгоды – российской – обойти трубы, проходящие через Украину и Польшу? Если Кремль настаивает на своей кавказской агрессии, не стоит ли ЕС пересмотреть отношения со своим большим соседом? Он столько же нуждается в том, чтобы продавать свою нефть, сколько мы в том, чтобы ее покупать. Не всегда невозможно шантажировать шантажиста. Европа, если она находит отвагу и понимание, чтобы принять вызов, – сильна. Если нет, она мертва

Авторы этой статьи публично умоляли, в письме от 29 марта, чтобы Ангела Меркель и Николя Саркози не препятствовали интеграции Грузии и Украины в НАТО. Положительное решение, писали мы, «сохранит территории Грузии и Украины. Газ продолжил бы поступать. И логика войны, которая пугает столько наших Норпуа, перестала бы действовать тотчас. И напротив, убеждены мы, именно наш отказ пошлет катастрофический сигнал новым царям националистическо-капиталистической России. Он продемонстрирует им, что мы слабы и безвольны, что Грузия и Украина – страны, которые можно завоевать, и что мы с чистым сердцем кладем их на алтарь возродившихся имперских амбиций России. Невключение, или, точнее, нерассмотрение включения этих стран в европейское цивилизационное пространство дестабилизирует регион. Короче, это уступая Владимиру Путину, жертвуя ему нашими принципами, заявляя о выходе из игры, прежде чем что-то предпринять, мы усиливаем агрессивный московский национализм». Это был наихудший вариант, в него не очень-то хотелось верить. Но случилось именно худшее. Чтобы не задеть Москву, Франция и Германия наложили вето на интеграционные перспективы Грузии и Украины. Путин настолько охотно принял это послание, что в качестве благодарности начал свое наступление.

Пришло время сменить метод. Европейцы присутствовали, бессильные, потому что разделенные, при осаде Сараево. Они видели, бессильные, потому что безрассудные, как произошел разгром Грозного. Трусость пытается вынудить нас на этот раз созерцать, пассивно и затаив дыхание, капитуляцию демократии в Тбилиси? Кремль никогда не верил в существование «Европейского союза». Он считает, что за красивыми словами Брюсселя скрывается вековое соперничество между национальными суверенитетами, парализующими друг друга. Грузинский тест сможет доказать существование или не-существование; Европа, такая, какой она себя создала, вопреки «железному занавесу», вопреки прошлым и современным фашизмам, вопреки собственным колониальным войнам, Европа, которая праздновала падение Стены и приветствовала бархатные революции, вновь оказалась на грани комы. 1945-2008… Завершится ли наша короткая общая история олимпиадами террора на Кавказе?

Остров